February 3rd, 2013

Нам не дано предугадать?

Муж Людмилы все шесть лет брака был идеальным мужем.
Казалось, таких мужей в наше время уже не бывает. "Людочка-Людочка", все в дом, искренняя забота, кофе в постель каждое утро и полный обожания взгляд.
Два года прожили просто так, в гражданском браке, потом зарегистрировались, забеременели, родили ребенка.
Муж вел себя по высшему разряду - вникал во все детали, был на родах, вставал ночью, звонил с работы несколько раз за день, чтобы узнать, как ребенок покакал, абсолютно без всякой брезгливости менял памперсы, брал отгулы, чтоб свозить Людмилу с сыном в поликлинику. Окружающие только дивились, подрастающий сын не чаял в папе души, а Людмила смущенно улыбалась и пожимала плечами на реплики подруг:
- Эх, и где только таких берут!...

А потом - как отрезало. Одним махом в несколько недель.
Какое-то время муж еще по инерции приносил Люде кофе в постель, тем не менее ходил мрачнее тучи, невпопад отвечал на вопросы, надолго задумывался - а потом собрал чемодан. Сообщил, что, кажется, влюбился. В другую женщину.
Это было так внезапно, что Людмила даже после того, как за мужем закрылась дверь, думала, что это дурацкий розыгрыш. Ну, может, очередной сюрприз к какой-то дате, которая совершенно вылетела у Людмилы из головы. Вот сейчас он войдет в дверь со сногсшибательным букетом - а ты и поверила, мол?
Но как бы не так.

Плотно закрывшаяся за мужем дверь как будто отсекла ту часть жизни, где они были вместе.
- Бывает, конечно, по-всякому! - разводит руками Люда. - Иногда люди перечеркивают какой-то отрезок жизни и переписывают заново. Но у меня такое чувство, что нас с сыном он просто вырвал - из жизни, и из памяти. Ну как так можно - вчера еще в ребенке души не чаял, а сегодня по улице мимо прошел и не оглянулся?.. Перечисляет небольшие деньги на карточку и знать нас не хочет. Прямо мистика какая-то... Вчера еще был идеальный муж и отец, а сегодня?

И сегодня он тоже идеальный муж и отец, но только - в другой семье.
Новая жена не надивится, просто уверена, что сорвала карт-бланш. "Юленька-Юленька", кофе в постель и искренняя забота о ней и ее ребенке. Водит в садик, катает на санках, строит крепости - и уговаривает новую жену на общего ребенка. И она, хоть уже и стреляный воробей, хлебнула одна с малышом и от многих вещей зареклась, кажется, навсегда - почти согласна родить: как же, ведь новый муж так любит детей, просто души в них не чает...
- И где только таких мужиков берут? - дивятся кумушки у подъезда. - Чтоб и муж, и отец идеальный был...
Они не догадываются, что на другом конце Москвы у этого идеального отца растет свой ребенок почти того же возраста, который ему теперь не нужен.

- Родишь ему ребенка - не исключено, что останешься с двумя детьми, - предостерегают знающие люди вторую жену. 
Для нее это кошмар - она с одним-то еле выгребла. Но ведь человеку так хочется верить в хорошее. И, кажется, вот он, принц - создавай с ним семью и живи счастливо. И как не родить ему малыша - ведь он так просит, так трогательно ухаживает за уже имеющимся и так искренне обещает все заботы взять на себя...

Человек, который в лепешку разбивается для тех, кто рядом.
Но стоит отойти на шаг - не вспомнит, как и звали.
Встречали таких? Можно ли им верить?

Дети и "тяжелые" книги и рассказы про войну.

Вчера по всем СМИ прокатилась просто волна репортажей и передач, связанных с очередной годовщиной Сталинградской битвы.
Несколько достаточно тяжелых художественных фильмов, кадры хроники, фотографии в блогах...
Как ни странно, это напомнило мне детство. Тогда очень часто в школу приходили ветераны ВОВ, проводились классные часы и линейки, приглашали чьих-то дедушек, прошедших войну в той или иной ипостаси, бабушек, ковавших победу в тылу, собиравших танки и минометы на морозе под открытым небом, пока вокруг них возводили крыши и стены цехов; пожилые учителя, многие из которых сами были дети войны, тоже делились воспоминаниями.

И что характерно, тогда, в начале восьмидесятых, никто не берег детей от тяжелой, негативной информации. 
Кажется, наоборот, акцентировали внимание на ужасах фашизма.
Обязательно поднимались темы о пытках и медицинских экспериментах в немецких концлагерях, о заживо сожженных, о Хатыни и Бабьем Яре, о голоде в блокадном Ленинграде, когда ели кошек и крыс (это в наше время о каннибализме еще не говорили!), о растерзанных молодогвардейцах с вырезанными на спинах звездами, заживо сброшенных в шахту, о замученной Зое, о массовых казнях евреев в газовых камерах, о расстрелянных пионерах-героях и прочее.
Мы не вправе забыть - твердили нам.

Дети воспринимали это по-разному. Помню, моей впечатлительной подружке после таких рассказов было плохо физически. Она бледнела, зеленела, у нее подгибались ноги, крутило живот, и после классного часа мы обычно гурьбой провожали ее, обычно хохотушку-веселушку, домой, почти тащили под руки, по своей тогдашней незамутненности продолжая по дороге рассуждения на тему только что услышанного...
Тем не менее, такое воспитание, наверно, принесло плоды.
Мы - помним. 

А вот как, в какой форме,  преподносить это нынешнему поколению?
Детям, которым и "Ну, погоди!" - то не рекомендуют смотреть, потому что там есть сцены насилия?
Взять детей 9-11 лет, например.
С одной стороны, они и так в большинстве своем у нас сейчас непростые дети. Впечатлительные, нервные, гиперактивные, страдающие от переизбытка негативной информации - куда им еще добавлять. У большинства и так проблемы со сном, тики, энурезы и прочие прелести. Вон, даже на государственном уровне решено - негатив ограничить и вовсе  запретить, по крайней мере, лет до 12. Это же ведь тоже не просто так.

А с другой стороны, если не говорить о том, что знаем хотя бы мы, отделываться общими фразами, не давать читать "тяжелых" книг, не показывать правдивых фильмов о войне, а растить детей на голливудских сценариях, на фильмах и играх, где главный герой выныривает из огненной лавы цел-невредим - кого тогда вырастим?
Что думаете по этому поводу?