grazdano4ka

Categories:

«Твоя дочь с тобой поступит так же, как ты со мной!» – рыдает мать

— Восемь лет назад мать на порог меня не пустила, беременную! – рассказывает тридцативосьмилетняя Надежда. – Никакие младенцы здесь мне, говорит, не нужны на старости лет, иди аборт делай. Я ей – мам, какой аборт, у меня уже живот на нос лезет. А она – ну, в детдом, значит, сдавай, потом приходи. Вот и поговорили… А теперь она удивляется, что я ее из жизни вычеркнула! Звонит мне с чужих телефонов, плачет: «Ты мне всю жизнь, что ли, теперь будешь вспоминать тот случай?» Как будто это мелочь какая-то произошла, ничего не значащая…

Надо сказать, что Надина мать, Анна Леонидовна, с молодости чадолюбием не отличалась. Сама в свое время рождение ребенка все откладывала, хотя муж ребенка хотел и жену уговаривал. Решительно отказаться от деторождения, видимо, по тем временам женщина не смогла, ну не принято было жить семьей и без наследников. Но процесс саботировала, тянула то до весны, то до отпуска, то до Нового года – видимо, надеясь, что муж устанет ждать и тоже расхочет.

Но потом у Анны Леонидовны случилась внезапная беременность, уже в возрасте хорошо за тридцать, и тут уж хочешь-не хочешь, а становиться матерью пришлось. 

— Родишь своего ребенка – полюбишь! – в один голос внушали ей мать, свекровь и муж.

Но чуда не произошло. Материнский инстинкт не включился, особой любви к дочери Анна Леонидовна так и не испытала. Но обязанности свои по отношению к ребенку выполняла добросовестно. Отдавала самый вкусный кусок, читала рекомендованные по возрасту детские книжки, водила в парк и в детский театр, в Новый год они с мужем наряжали в квартире елку и даже клали под нее подарки от Деда Мороза. И дни рождения отмечали, и конфеты покупали. 

Так делали все, так было положено в приличных семьях.

— Только все это без эмоций как-то! – вздыхает Надежда. – Как будто галочки ставила себе по каждому пункту. Это сделано, и это было, и вот это… Отец меня любил по-настоящему, а мать – ждала моего восемнадцатилетия и отбывала срок.

Учиться Надежда поехала как можно дальше от дома, выбрав питерский вуз. Когда она была на третьем курсе, не стало отца – сердце. После этого даже на каникулы домой Надежда приезжать прекратила, начала строить свою жизнь самостоятельно. Закончила учебу, устроилась на работу, сняла квартиру. Со временем и с мужчиной отношения завела. Анна Леонидовна в гости ее не приглашала, а поняв, что дочь окончательно обосновалась в северной столице, только облегченно перевела дух.

Впрочем, Надежду это не особенно расстроило.

С молодым человеком по имени Павел жили они неплохо, одна беда – предложения Павел не делал. Прошел год, другой, пятый – они так и жили на съемной квартире, не делая дальнейших шагов. Надежда и намекала, и впрямую говорила, что хотела бы статуса замужней женщины и определенности. Намеков Павел не понимал, а когда Надя припирала его вопросами к стене, нервничал и злился: зачем тебе, мол, нужен этот штамп в паспорте, он ничего не изменит, живем же нормально, что не так?

Детей Павел не хотел, называл их личинками и спиногрызами, и Надя была уверена, что о предохранении с таким-то настроением ее мужчина заботится сам. Честно говоря, она большого желания стать матерью тоже не испытывала, тем более в статусе гражданской жены. Вот если бы был нормальный официальный брак, тогда можно было бы о чем-то говорить, а так…

— К тому же я была уверена, что у меня бесплодие! – рассказывает Надя. – Некоторые диагнозы по гинекологии были с юности, и цикл нерегулярный. Врач прямо говорила, что забеременеть мне будет ну просто очень сложно, если вообще возможно. Скорее всего, нужно копить на ЭКО…

Этот самый нерегулярный цикл сыграл с Надеждой злую шутку: когда она поняла, что что-то не так, предпринимать что бы то ни было не было уже никакой возможности. Все сроки уже прошли. 

— Сдавайте анализы и вставайте на учет, будем рожать! – сказали ей в женской консультации. 

Павел, узнав новости, рвал и метал – вообразил, что Надя таким образом решила заставить его идти в ЗАГС. 

— В итоге он просто собрал вещи и ушел в туман! – усмехается Надежда. – Сейчас я думаю, что все к лучшему. Но тогда, разумеется, мне так не казалось…

По зрелом размышлении Надежда решила, что выйдет в декретный отпуск и поедет к матери рожать. Какое-то время продержится у нее в квартире, а потом вернется в Питер, возьмет няню подешевле и выйдет из декрета на работу. 

— Конечно, наверно, мать нужно было предупредить о моих планах! – вздыхает Надежда. – Мы с ней созванивались пару раз в месяц. И каждый раз я думала – вот в этот раз скажу. И каждый раз не поворачивался язык…

В итоге молодая женщина решила ехать к Анне Леонидовне прямо так, без предупреждения, и разговаривать не по телефону. Может, так и правильнее. В глаза беременной дочери говорить гадости все же сложнее, чем в телефонную трубку.

Вот тогда и произошел эпохальный разговор с матерью на тему «в моей квартире с младенцем ты мне не нужна».

…Надежда, конечно, не пропала и без матери – выкарабкалась. Помогли чужие люди – пустили жить на свою дачу. Девочки с работы собрали вещи, кто-то привез коляску, кто-то кроватку, коллеги скинулись деньгами. Начальник на работе пошел навстречу – подкинул удаленную работу, и даже выдал для этих целей свой ноут.

Сейчас у Надежды все прекрасно. Она работает, растит дочь, встречается с хорошим мужчиной и даже собирается за него замуж. А вот у Анны Леонидовны все не очень. Ей семьдесят четыре года, и здоровье в последнее время стало сильно сдавать. Скоро предстоит операция, после которой наверняка потребуется помощь. Помогать, естественно, некому, кроме единственной дочери, но Надежда не только помогать, она и общаться не хочет. Дозвониться ей удается только с чужих незнакомых номеров, которые она тут же тоже вносит в черный список.

— А как ты со мной поступила восемь лет назад? – говорит матери Надежда.

— Ты мне всю жизнь, что ли, теперь будешь это вспоминать? – плачет Анна Леонидовна. – Нельзя так с матерью! Я тебя растила, в школу водила, игрушки покупала, книжки читала тебе хорошие, а ты! Все вернется бумерангом! Вот увидишь, твоя дочь поступит с тобой точно так же!

А может, и правда, нельзя так с матерью? Минимальную помощь Надежда оказать обязана. Забрать мать из больницы, привезти продукты, купить лекарства, в случае постельного режима и сиделку нанять. Не обязательно круглосуточную, пусть хотя бы приходящую. Все-таки мать свои обязательства перед дочерью выполнила, до восемнадцати лет дорастила, в детдом не сдала…

Или после фразы о детдоме ничего дочь такой матери не обязана?

Как вам ситуация? Что думаете?


Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

default userpic

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →