grazdano4ka

Categories:

Бабушка воспитывает внучку и настраивает ее против матери: «Твоя мама – кукушка!»

– …И всю жизнь мама Аньке, дочке моей, гадости про меня говорит! – с грустью рассказывает тридцатилетняя Оксана. – Настроила ребенка против меня, основательно промыла мозг… Двенадцать лет девочке моей исполнилось, но она абсолютно ко мне не тянется. А мама еще меня в этом и укоряет! Любимая ее хохма, которую она всем рассказывает, это как Анюта еще в саду всем совершенно серьезно говорила, что ее маму зовут Кукушка. Я спрашиваю, мама, а кто ребенка такому научил? Сама она, что ли, в четыре года это придумала? Надо же, говорю. Вундеркинда ты прямо воспитала, не иначе!..

…Оксана в юности была трудным подростком. Это при том, что детство ее прошло в прекрасной семье, при любящей маме и бабушке. Отца, правда, у Оксаны не было с самого начала. Впрочем, это никакой не показатель. В ее поколении детей девяностых единицы, наверно, подруг жили с отцами в полных семьях, еще какая-то небольшая часть с отчимами, а подавляющее большинство – абсолютно так же, как и Оксана, воспитывались мамами и бабушками. 

Взрослые Оксану всячески любили, опекали, не давали палец о палец ударить. Если в доме появлялось что-то вкусное, ела только Оксана. Бабуля, наверно, лет до тринадцати чистила внучке яйца и апельсины, размешивала сахар в чае, вручную стирала ее вещички и всячески баловала. 

А потом бабушки не стало, и вот тут Оксану накрыло и понесло по кочкам. Начались компании, прогулы, вранье. Девушка бросила школу, мать запихнула ее в какой-то колледж для совсем уж отсталых – ну, в какой уж взяли на базе восьмого класса, о девятом не шло и речи. Учиться Оксана не хотела, занятия прогуливала, пубертат цвел буйным цветом дальше.

В конце концов случилось то, о чем Оксана в своей самонадеянности даже подумать не могла – беременность. Так получилось, что сроки все она пропустила, врачи велели донашивать и рожать. Отец ребенка был неизвестен, и Евгения Петровна опустила руки.

Но, как ни странно, именно во время беременности Оксана вдруг взялась за ум. Перестала гулять и квасить, бросила курить, налегла на учебу. В свое время родила прекрасную девочку Анечку. Какое-то время после родов жила еще с Евгенией Петровной, закончила колледж. А потом нашла неплохую работу, но в Москве, в двух с половиной часах езды на электричке от их с матерью дома. Евгения Петровна стала сидеть с внучкой, а Оксана работать.

– Устроилась я на работу летом! – рассказывает Оксана. – Поначалу ездила каждый день на электричке, тепло, светло было. Ну, поздно возвращалась, но летом это как-то проще… А через полгода я просто взвыла от этой езды, это же невозможно так жить – пять часов дороги в день плюс к работе, и минус из жизни. К тому же и электрички ходят не каждые полчаса. Бывает, опоздаешь – сидишь, ждешь следующую. В итоге я сняла комнату в Москве, несмотря на то, что мама была против этого…

Евгения Петровна требовала, чтобы дочь возвращалась каждый день и «занималась ребенком». Оксана же резонно возражала, что в одиннадцатом часу вечера, когда она возвращается, ребенок уже спит, а когда в шесть утра выходит из дома – еще не проснулся. Эти шатания по ночным электричкам тоже не сахар, и могут плохо кончиться. В будни гораздо правильнее Оксане жить в Москве, а на выходные приезжать к дочери…

Поначалу так и было, но со временем приезжать Оксана стала все реже. В столице у нее появились подруги, дела, интересная жизнь, дома же девушка слышала только нытье и укоры – ты кукушка, мол, родила и бросила ребенка. Это при том, что во внучке Евгения Петровна просто души не чаяла. Чистила ей апельсины и яблоки, наглаживала платьица, всячески баловала.

Так и жили. Оксана присылала матери на карту небольшие деньги на дочь – то десять, то пятнадцать тысяч в месяц, в гости стала приезжать совсем редко, даже не каждый месяц. Но созванивались регулярно, два-три раза в неделю точно. Никаких особых новостей о себе Оксана не сообщала, мол, работаю, коплю деньги на жилье, все нормально. В планах у молодой женщины было накопить первоначальный взнос, взять ипотеку и забрать дочь к себе. Однако дело это оказалось небыстрое. 

Анечка все так же жила у бабушки, пошла в школу, и даже перешла во второй класс, когда Евгения Петровна случайно встретила на улице хорошую Оксанину подругу. 

– Ой, Аня-то какая большая уже, надо же! – заохала девушка. – Ты на свадьбу-то к маме собираешься, Анюта?

– На какую свадьбу? – округлила глаза Евгения Петровна.

– Как на какую? Оксана замуж выходит, свадьба через десять дней. Кучу народу пригласили. А вы что, не знаете? – удивилась уже подруга.

Евгения Петровна и не слышала ни о какой свадьбе, более того, и о том, что у дочери есть какой-то мужчина, была не в курсе. Конечно, она тут же бросилась звонить Оксане.

– Ну да, свадьба, и что из этого? – неохотно призналась дочь. – Мы с Максимом живем вместе уже два года, так что свадьба – это просто формальность. Через пять месяцев у нас будет ребенок, поэтому и свадьбу решили сделать…

Оказывается, живет Оксана с будущим мужем в его однокомнатной квартире. О наличии Ани Максим знает, восторга по этому поводу не испытывает, если честно, но и не против. Ну еще бы ему быть против-то! Ребенок в другом городе у бабушки!

– Ты устроилась, встала на ноги, забирай дочь к себе! – с новой силой стала требовать Евгения Петровна.

– Мама, ну куда я ее заберу сейчас? – разводила руками Оксана. – Я в квартире мужа, у меня скоро будет другой ребенок. Аню надо в школу водить за руку, как я буду это делать с младенцем. Потом, школу ребенку менять придется… Как ее примет Максим, как она сама примет все мои новости – неизвестно. Зачем все усложнять? Пусть все остается, как есть…

Усложнять в итоге не стали. Оксана с мужем и ребенком живут в Москве, Аня с бабушкой – по-прежнему в Подмосковье. После свадьбы приезжали в гости, так Евгения Петровна даже в дом не пустила, вывела им ребенка на улицу, новоиспеченному зятю даже «здрасте» не сказала. Максим был в шоке, сказал, больше к такой теще ни ногой. Несколько раз Оксана приезжала одна, потом с младшим сыном. Мать вела себя отвратительно, дочь тоже дула губки, подарки даже не смотрит.

– Избалованная донельзя! – злится Оксана. – Принцесска! Куклу ей привезла. Мама говорит, ты с ума сошла, зачем ты ей игрушки даришь в одиннадцать лет? Я говорю, а что ей дарить-то тогда, помаду и стринги? В общем, с матерью только ругаемся… Самое главное, что она дочери про меня гадости говорит! Кукушка! Я свои обязанности выполняю от и до, деньги каждый месяц перевожу, звоню, ребенком интересуюсь, причем здесь кукушка-то? Вон у нас сколько разведенных мужчин, никто же их кукушками не зовет, а если они еще алименты платят, так вообще отцы-герои. А как женщина с ребенком не живет, так сразу кукушка? Несправедливо!

Оксана живет в однокомнатной квартире с мужем и сыном в Москве, по-прежнему присылает деньги на дочь. В гости уже не приезжает, и звонит все реже. «Там» одни упреки и нытье, никакого позитива. Мать сама виновата, считает Оксана. Промыла мозги ребенку, настроила против матери. Ну раз так, пусть будет так. Финансовые обязательства свои Оксана выполняет, а там пусть сами.

– Еще аукнется матери такое воспитание! – пророчествует Оксана. – Весь пубертат впереди. Даст ей Анька еще жару! Придет она ко мне, а я скажу, извини, я кукушка, вот кукушкой и буду! Разбирайся сама!

Мать неправа в том, что настраивает внучку против ее матери? Не такая уж Оксана и кошмарная, если по большому счету. Деньги дает, общаться пыталась. Будь это разведенный папа – действительно, никто бы и слова не сказал. А к женщине сразу сто претензий…

Или это Оксана кукушка, и этим все сказано? Что думаете?


Error

default userpic

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.