grazdano4ka

Categories:

"Не нуждаюсь, но свою долю наследства заберу принципиально – чтоб сестре не досталась"

– …А тетка, материна сестра, мне вообще сказала – мы думали, ты от наследства откажешься, Надежде все оставишь! – рассказывает сорокапятилетняя Евгения. – У нее, мол, с детьми единственная квартира, идти, если что, больше некуда. Неужели, говорит, тебе так нужна эта двушка в нашем Мухосранске? Ей красная цена миллиона полтора, не более… Я говорю – тетьНин, верите или нет, не нужна! Полтора миллиона, говорите? Это семьсот пятьдесят тысяч на нос, тьфу! Две моих зарплаты, даже меньше! Но в наследство я вступлю принципиально, и все, что мне полагается, заберу до копейки. Чтобы Надьке ничего моего не досталось, ибо нефиг!

Евгения живет в Москве, куда приехала в начале двухтысячных из небольшого уральского городишки, привезя с собой только маленький чемодан со сменой белья и десять тысяч рублей в кармане – всю свою наличку на тот момент. А, ну был еще диплом невзрачного Екатеринбургского вуза, такого, что и трясти им особо не будешь.

Сейчас у Жени своя квартира-двушка в старом обжитом районе столицы, недешевая машина, все это досталось нелегким трудом, ну и отчасти везением. Работает Евгения в довольно крупной компании, которая у всех на слуху, на должности топ-менеджера. На вопросы, как она туда попала, отвечает что-то про упорный труд и везение. Но зарплата ее действительно впечатляет, особенно людей из региона.

Впрочем, особо с бывшими земляками Евгения не общалась. Разве что с мамой, и то не часто. 

– Мама особо по мне не скучала! – объясняет Евгения. – У нее ведь под боком осталась Надька, которая нарожала ей внуков…

Надо сказать, отношения у сестер прохладные, и такие были всегда. Разница в возрасте у девочек получилась довольно большая, двенадцать лет, и Евгения была неприятно поражена в детстве, когда однажды, вдруг присмотревшись к матери, вдруг поняла – та в положении!

– Я как-то сразу поняла, что детство кончилось! – вздыхает Евгения. – Так оно, в общем-то, и оказалось.

Сестра родилась болезненной и слабенькой, до года ее несколько раз возили в областной центр на операции, а потом выхаживали, всячески баловали и, как говорит Евгения, «дули в пoпу». Старшая дочь в свои тринадцать-четырнадцать как-то отошла в семье на второй план. У Жени вдруг появилась масса обязанностей: убрать, приготовить, замочить белье, посидеть с сестрой.

– Училась сама, мать даже на собрания не ходила! – рассказывает Евгения. – Сама закончила, сама сдала экзамены, сама поступила, куда смогла. Родители особо не вникали, как и что… Когда собралась ехать в Москву, думала, мама будет отговаривать – мол, куда ты, как, никто же нигде не ждет. Но она ни слова против не сказала! Хочешь, говорит, езжай. Денег, правда, дала немного, десять тысяч рублей – все, что у нее было тогда, даже, по-моему, у соседки заняла до зарплаты. Ну вот, я купила билет, собрала вещи и поехала…

У младшей сестры Надежды судьба сложилась вполне типично для родных мест. Первый поспешный брак в восемнадцать, сын, развод, проживание с мамой, работа на местной фабрике. Гражданский брак в двадцать восемь, еще ребенок, а через полтора года – третья беременность…

– Мужика своего, сожителя, она к маме притащила, так и жили все вместе в двушке! – с возмущением в голосе рассказывает Евгения. – Я маме говорила – гони их! Но она только вздыхала – как же, мол, там же дети! С Надькой тоже разговаривала, но там непробиваемо, как об стенку горох. «Сидишь в своей Москве – и сиди, что тебе от нас надо?». Мама говорит, когда третий ребенок у Надьки замаячил, она аккуратно спросила сожителя, не соблаговолит ли барин жениться. Что ты думаешь? Труселя свои собрал в пакет и был таков, ключ от квартиры на стол положил. Надька еще на маму обиделась – что ты ему, мол, наговорила?.. Но ничего, родила потом и третьего, растит теперь всю ораву одна, работает санитаркой в больнице…

Евгения высылала матери деньги, небольшие суммы, потому что, по ее словам, вся материальная помощь все равно уходила «на детей». Ругаться и доказывать что-то было бесполезно. Сестра повисла на шее матери, да еще дерзила по телефону – не твое, мол, дело. Но мать, кажется, и не была против содержать внуков. В общий котел шла и пенсия, и подарки из Москвы, и то, что удавалось матери вырастить на огороде летом. 

А несколько месяцев назад матери не стало. В двухкомнатной квартире осталась тридцатитрехлетняя Надежда и трое ее детей: четырнадцатилетний подросток и двое дошкольников. Идти из квартиры им решительно некуда. Но свою часть наследства Евгения сейчас твердо намерена забрать

– Куда Надька пойдет и что будет делать – это не мои проблемы! – разводит руками Евгения. – Старший сын ее пусть работать идет, там здоровый лоб уже, ростом выше меня. И вообще, у детей есть отцы, пусть отдает им, если сама не справляется… Хватит уже, у матери сидела на шее тридцать лет, на мою шею я ей перебраться не дам. Кумушки-тетушки все, конечно, шушукаются, что так нельзя, детей на улицу гнать. Говорю им – заберите себе ее детей, раз такие добрые. Желающих нет. А почему я должна?

Как считаете, Евгения права, надо делить наследство пополам?

Или в такой ситуации надо оставить сестру в покое?

Что думаете?


Еще больше историй - на сайте «Семейные обстоятельства». Истории о квартирном вопросе и родственных отношениях на «Коммунало4ке» Заходите, читайте, обсуждайте!

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

default userpic

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →